Громкий лязг металлических костылей о кафельный пол возвестил о появлении главного героя этого затянувшегося спектакля. Тони сильно изменился за те годы, что мы не виделись: он заметно прибавил в весе, а его когда-то короткая стрижка превратилась в длинные гладкие пряди. На нем была яркая рубашка темно-малинового цвета - единственный сочный штрих в стерильной пастельной желтизне коридоров «Загона». Глядя на него, трудно было поверить, что этот человек провел в отделении для самых опасных преступников целых четырнадцать лет своей жизни.
Пять минут на перемену участи
Заседание арбитражной комиссии, которого Тони ждал с таким неистовством, пролетело почти мгновенно. По иронии судьбы, официальным днем его освобождения из Бродмура стало первое апреля две тысячи десятого года. Психиатры, годами просеивавшие его личность через сито опросников, наконец пришли к выводу, что он не представляет опасности. Главный врач Энтони Мейден признал: хотя в характере Тони и есть психопатические черты, он вовсе не тот монстр, который получает удовольствие от причинения зла.
Изучая его историю болезни после заседания, я увидел совсем другого человека. За сухими медицинскими терминами скрывалось детство с матерью-алкоголичкой, регулярные избиения и побеги из интернатов просто потому, что мальчик отчаянно скучал по дому. Оказалось, что психопат из Бродмура отличается от успешного хищника с Уолл-стрит лишь тем, что у последнего была нормальная семья. Тони потерял лучшие годы в изоляции, сражаясь с ярлыком, который сам же на себя нацепил в семнадцать лет.
Короткая остановка в Бедламе
Путь к настоящей свободе оказался тернистым и пролегал через Бетлем, более известный в истории как Бедлам. Там Тони снова попал «из огня да в полымя»: в первую же ночь кто-то пытался поджечь палату, а новыми соседями стали действительно свихнувшиеся поджигатели и насильники. Он признавался, что только сумасшедший не будет бояться таких людей. Это был последний круг его личного ада, испытание на прочность перед тем, как окончательно раствориться в мире обычных людей.
Лишь в январе две тысячи одиннадцатого года, когда я получил от него рождественскую открытку, стало ясно: Тони на воле. Его история учит нас тому, что диагноз - это не приговор, а часто лишь точка на шкале, которую кто-то другой нарисовал карандашом. В конце концов, как сказал мне сам Тони на прощание, все вокруг тоже немного психопаты. Свобода - это возможность перестать быть строчкой в чужом опроснике и начать наконец писать свою собственную биографию.
Как вы считаете, справедливо ли лишать человека половины жизни за одну талантливо сыгранную роль в кабинете врача?